Четверг, 04 сентября 2008 08:42

«Днепровский рубеж». Немецкая версия

Форсирование Днепра и последующий захват Смоленска стали первой решающей операцией в ходе компании на Центральном фронте.

На участке генерала-полковника Гудериана (командующего 2-й танковой группой в составе группы армий «Центр»), где передовые части форсировали Березину в Бобруйске и Борисове, а теперь приближались к Днепру, наиболее важное решение 1941 г. было принято 10 июля.

— Как вы думаете, Либенштейн? — обращался Гудериан к своему начальнику штаба каждый вечер, когда возвращался с передовой к себе в штаб-квартиру. — Стоит ли нам продолжать продвижение и форсировать Днепр силами одной бронетехники или лучше подождать, пока подтянутся пехотные дивизии?

Этот вопрос обсуждался в штабе 2-й танковой группы не один день. И постоянно возникал один и тот же аргумент. Пехота лучше, чем танковые полки, приспособлена для обеспечения переправ через реки. С другой стороны, прежде чем подойдет пехота, пройдет еще не менее двух недель. А какую пользу могут извлечь русские из того, что немцы полмесяца будут загорать на Березине или перед Днепром? Начальник оперативного отдела подполковник Байерлейн читал отчеты разведки о всех передвижениях противника. Там содержался ответ: воздушная разведка сообщала о продвижении в направлении Днепра крупных моторизованных соединений и новом сосредоточении войск русских к северо-востоку от Гомеля.

Появление этого нового скопления сил противника несколько остудило оптимизм германского Верховного командования, который 3 июля выражал генерал-полковник Гальдер. Если немцы не хотели, чтобы русские укрепились на позициях вдоль Днепра и создали там мощный оборонительный рубеж, требовалось действовать быстро и решительно.

Но генералом-фельдмаршалом Гансом Гюнтером фон Клюге, командующим 4-й армией, был дан приказ ждать на Днепре подхода пехоты.

9 июля генерал-фельдмаршал фон Клюге лично явился в штаб-квартиру Гудериана в Толочине. Вспыхнул жаркий спор. «Умный Ганс» — «дер клюге Ганс», как шутя называли командующего из-за его фамилии, — и «Быстрый Гейнц» — как прозвали солдаты Гудериана — столкнулись лоб в лоб. Гудериан хотел форсировать Днепр. Клюге говорил «нет». Гудериан яростно отстаивал свой план. Клюге оставался непреклонным. Затем Гудериан пошел на ложь, но на ложь во спасение. Он заявил, что большая часть его бронетехники уже развернута вдоль берега Днепра для атаки через реку, а такую диспозицию нельзя было сохранять долго без риска.

— Более того, я уверен в успехе операции, — уговаривал Гудериан Клюге. — И если мы быстро ударим на Москву, я не сомневаюсь, что кампания эта будет решена еще до конца года.

Такая экспрессия, такая уверенность поколебали беспристрастного Клюге.

— Ваши операции болтаются на тонкой ниточке, — сказал он, но все же разрешил Гудериану поступить так, как тот считал нужным.

Генерал-полковник обратился к своим офицерам:

— Выступаем, господа. Завтра мы первым делом переходим реку.

Завтра было 10 июля.

Фортуна благоприятствует смелым. Это вполне справедливо в отношении Гудериана. Развитие событий показало его правоту. Передовые части убедились в том, что русские укрепили оборону главных мостов через Днепр в Рогачеве, Могилеве и Орше. Попытки захватить переправы наскоком дорого обошлись атакующим. Однако разведывательные части танкового корпуса быстро выявили слабые места обороны противника на западном берегу Днепра — в Старом Быхове, Шклове и Копысе.


Схема форсирования Днепра

Старый Быхов находился на юге, на участке 24-го танкового корпуса; Шклов — в центре, на участке 46-го танкового корпуса, а на участке 47-го корпуса на севере был Копысь. В этих забытых богом дырах даже и мосты отсутствовали. Русские и помыслить не могли, что немцы вздумают атаковать в данных точках. Но самый главный секрет успеха на войне — наносить удары там, где враг его меньше всего ждет.

Вот так наступающие форсировали Днепр в трех этих точках 10 и 11 июля без особых потерь. Выше и ниже Старого Быхова 3-я и 4-я танковые дивизии переправились с первой попытки. 1-й батальон 3-го стрелкового полка, так же как и 10-я моторизованная пехотная дивизия, перешел реку в Соборово, создал плацдарм и отбил все контратаки. В Старом Быхове 2-я рота 34-го мотоциклетного батальона капитана Роде с боем форсировала Днепр и образовала передовой плацдарм. 79-й инженерный батальон начал наводить экстренную переправу, которая была закончена к ночи с 10 на 11 июля.

В Копысе поначалу все пошло не так гладко. 29-й моторизованной пехотной дивизии пришлось форсировать реку под артиллерийским огнем и атаками с воздуха. В 05:15 11 июля инженерно-саперные роты подполковника Геккера переправились через Днепр на десантных судах под прикрытием огня самоходной артиллерии и перевезли на противоположный берег пехоту. За 45 минут там высадились четыре штурмовых батальона. Отвечая огнем на вражеский огонь, они окопались.

В Шклове, где переправлялась 10-я танковая дивизия, моторизованный полк «Великая Германия» столкнулся с ударной частью курсантов военного училища. Пулеметная рота лейтенанта Генерта из состава 1-го батальона моторизованного полка «Великая Германия» в конце концов сумела обеспечить полку простор, необходимый для того, чтобы отбросить русских обратно в леса. Саперы закончили наведение моста в рекордные сроки. По мосту на левый берег прошло тяжелое вооружение.

Что же до сильно укрепленных городов — Орши, Могилева и Рогачева, дивизии Гудериана просто обошли их и двинулись дальше на восток. Их целью был Смоленск.

Таким образом, на двадцать пятые сутки после начала кампании первая стратегическая цель операции «Барбаросса» оказалась достигнута: передовые части группы армий «Центр» находились в районе Ярцево-Смоленск-Ельня-Рославль. Они покрыли 700 километров. До Москвы оставалось еще 350.

Только в Могилеве, уже вдали от линии фронта, продолжалось ожесточенное сражение. В этом расположенном на Днепре областном центре Белорусской Советской Социалистической Республики с населением в 100 000 человек находился ремонтный завод локомотивов, кроме того, он являлся сосредоточением шелкового производства на западе СССР, а в прошлом, при царе, был местом, где находилась резиденция католического архиепископа. Теперь город упорно защищали три дивизии из советской 13-й армии генерал-лейтенанта Герасименко.

20 июля город к западу от реки находился в кольце четырех немецких дивизий, входивших в состав 7-го корпуса.

В тот же день в 14:00 на штурм пошли два полка из берлинско-бранденбургской 23-й пехотной дивизии генерал-майора Гельмиха. 9-й пехотный полк из Потсдама, хранитель традиций старых потсдамских пехотных гвардейских полков, смог перейти реку, но теперь лежал прижатый огнем на крохотном плацдарме. 68-й пехотный полк оказался не в состоянии прорваться через советскую оборону, и 67-й пехотный полк на следующий день тоже не мог похвастаться большими достижениями.

Когда фронтальная атака захлебнулась на окраине города, Гельмих попытался ударить по мосту, связывавшему Могилев и Луполово, с юго-востока — в направлении вверх по реке. Затея удалась. В ожесточенном ночном бою 9-й пехотный полк смог вытеснить надежно окопавшегося и умело оборонявшегося противника.

Но потери немцев оказались очень высоки. 11-я рота лейтенанта Шроттке (67-й пехотный полк) была буквально раздавлена. В саду противник ударил ей во фланг. Все офицеры в роте погибли, она потеряла две трети своей численности. Тем временем на западной стороне Днепра 10-я рота лейтенанта Брандта (67-й пехотный полк), прячась за берегом, пробралась прямо к автомобильному мосту. Затесавшись среди русской техники и пробежав на другую сторону, солдаты 10-й роты вошли в контакт с солдатами 9-го пехотного полка на плацдарме на восточной стороне.

Брандт удерживал мост и береговой плацдарм под неожиданно точным артиллерийским огнем, под обстрелом снайперов, снимавшим любого, кто высовывал голову, и отражая яростные атаки советских солдат. Когда майор Ганниг ворвался в восточную часть города с 1-ым батальоном 9-го пехотного полка, атакующие угодили под пулеметный огонь. Серьезно раненный майор рухнул на мост, но приказал своим людям не останавливаться. Снайперы прикончили его.

Утром 26 июля русские под прикрытием тумана, лежавшего в долине Днепра, сумели взорвать 200-метровый деревянный мост в восточной части города, часть его уничтожив полностью. Можно сказать, что советские солдаты буквально сжигали свои мосты. Красноармейцы держались на уже потерянных позициях и дрались до последнего патрона. В конце концов, стиснутая мертвой хваткой 78, 15, 23 и 7-й пехотных дивизий, оборона испустила дух. Некоторые попытались прорваться в западном направлении на грузовиках, но безуспешно.

Немцы довольно быстро восстановили деревянный мост, и 23-я пехотная дивизия переправилась на восточный берег. 15-я пехотная дивизия заняла Могилев. Странно пахнущая бурая жидкость текла по улицам города: это русские взорвали огромные лагерные танки пивоваренного завода. Пиво потоками стекало в Днепр. Победителям не пришлось попить пивка, сваренного побежденными.

23-я и 15-я пехотные дивизии взяли 12 000 пленных. Среди них оказалось на удивление мало офицеров. Офицеры по большей части либо погибли, либо смогли прорваться. Потери 23-й пехотной дивизии составили 264 человек убитыми, 83-й дивизии — пропавшими без вести и 1088 — ранеными. Немалая цена за город, находившийся далеко в тылу у наступающих частей Вермахта.


Могилев. Фото немецких архивов

Восточный фронт. Книга  I. Гитлер идет на Восток. От «Барбароссы» до Сталинграда 1941—1943.
Пауль Карель; [пер. А. Колина]. М.: Эскмо, 2008. — 720 с. — ил. (Вторая мировая война глазами немцев). Стр. 90—97.

Товары и услуги в Могилеве

Instagram
Vkontakte
Twitter